В конце 2011 года вся страна будет отмечать замечательный юбилей 70-ю годовщину начала контрнаступления советских войск под Москвой.

В районе Чертаново Северное проживают 23 защитника столицы. Наш корреспондент встретился с одним из них Анатолием Константиновичем Емельяновым.

На фронт он попал со школьной скамьи, но и спустя годы отлично помнит все, чем жили Москва и москвичи в те страшные годы. Осень 1941-го фронтовик описывает буквально по дням, заостряя внимание на мелочах, которые характеризуют то время.

Анатолий Емельянов родился в конце 1922 года в Замоскворечье, в районе сегодняшней Люсиновской улицы. Там же окончил десятилетку. Выпускной вечер состоялся 16 июня 1941 г. Это был замечательный день, вспоминает фронтовик, настроение было радостное, каждый из нас строил наполеоновские планы на будущее. Получив аттестаты, мы гуляли по ночной Москве, катались на речных трамвайчиках, которые по такому случаю курсировали по Москве-реке всю ночь. А через неделю, 21 июня, с бывшими одноклассниками поехали за город. Взяли еды, расположились у реки.

Купались (июнь выдался жаркий), вспоминали школу, пекли в золе картошку. Наутро, распевая песни, направились домой. Когда проходили через деревню, кто-то из местных жителей сделал нам замечание: Зачем поете, не знаете, что война началась?. Больше в этот день мы между собой почти не разговаривали, настроение было подавленное. Каждый хотел побыстрее добраться домой. Город сразу изменился, вмиг опустели полки магазинов, все нервничали, куда-то торопились.

Уже на следующий день пошли с друзьями штурмовать призывной пункт. Две недели нас даже не хотели слушать, добровольцев были тысячи, все стремились поскорее оказаться на фронте. И только 7 июля мне выдали бумагу с надписью Зачислен в ряды Красной армии.

Но призвали меня лишь 15 августа в часть, расположенную в подмосковном Реутове.

Знакомство с фронтовой жизнью началось с неприятного, если не сказать трагического события. На политзанятиях мой друг неаккуратно высказал свое мнение. Уже на следующий день он оказался в Бутырской тюрьме. Политрук клялся, что не имеет к аресту молодого парня никакого отношения.

Только потом мы узнали, что это он написал донос, а сотрудники НКВД под пытками заставили друга во всем признаться. Слышал, что ему дали пять лет, но как сложилась дальнейшая судьба, не знаю.

Боевое крещение получил в Реутове, на стрельбах.

Мы вели прицельный огонь по картонным мишеням, когда на нас внезапно выехали два немецких танка. Вероятнее всего, они заблудились в подмосковных лесах и выехали к нам в тыл. Немцам не повезло мы их тут же уничтожили.

В начале ноября 1941-го участились строевые занятия. 6 числа наш полк принимал участие в обеспечении порядка у станции метро Маяковская, где проходило знаменитое заседание Московского Совета депутатов трудящихся, посвященное 24-й годовщине революции. А уже на следующий день нас подняли в пять утра и повезли в центр Москвы. Тогда мы узнали, что примем участие в параде на Красной площади. Запомнился жуткий мороз, пурга и несколько часов ожидания.

Разумеется, каж дый из нас хотел лично увидеть верховного главнокоман дующего на три буне Мавзолея. Каково же было мое удивление, когда я увидел Сталина в наглухо застегнутой шинели и в шапкеушанке, крепко завязанной под подбородком.

Позже в хрониках показали совсем другие кадры, на которых Иосиф Виссарионович был в фуражке.

Теперь каждый знает, что речь Сталина была в этот же день переснята в Кремле.

Вряд ли кто-то уходил с парада прямо на фронт, как принято считать, ведь у нас даже патронов не было. После парада каждому из нас дали фронтовые сто граммов и угостили отличным обедом. В этот день я впервые с начала войны наелся досыта.

До середины ноября мы возводили оборонительные сооружения, гасили зажигательные бомбы, принимали участие в патрулировании ночных московских улиц. Затем я воевал на Западном фронте, наш полк освобождал Смоленск.

Долгое время пришлось держать оборону под Новгородом. Места там были гиблые, кругом болота и непролазная грязь. Даже эвакуация раненых с поля боя в тех местах, где проходила эта операция, была делом практически невозможным. Мы действовали в торфяных топях в условиях полного бездорожья. В октябре 1943 г. целый месяц спали под проливными дождями. Пришлось сначала строить сруб для штаба, затем укрытие для командиров. Только потом нам позволили возвести небольшое строение для нас 10 солдат. Несмотря на все тяготы, именно в то время я написал заявление о приеме в партию.

После освобождения Новгорода меня и многих моих товарищей отправили в госпиталь лечиться и отъедаться до такой степени мы были истощены.

В июне 1945 г. мне довелось участвовать в Параде Победы на Красной площади. К нему готовились намного тщательнее. Всем участникам Парада Победы по меркам была пошита форма. Фронтовикам удостоверение к медали За победу над Германией подписали 22 июня 1945 г.

Демобилизовался я только в декабре 1948 г.

Чем заниматься после войны, не представлял, ведь у меня не было ни специальности, ни навыков гражданской профессии. Год проработал электриком на авиационном заводе, в 1949 г. женился. Тогда я и представить не мог, как в самое ближайшее время изменится моя жизнь. Вместе с женой, которая работала во Внешторге, меня отправили работать сначала в Иран, а затем, после окончания института, долгое время мы жили и работали в российских представительствах в Швеции, Мексике, Кубе, Швейцарии. Окончательно я вернулся домой в Москву из Японии только в 1984 г. Удостоен наград Министерства внешней торговли, занесен в книгу почетных работников.

Сын и дочь Анатолия Константиновича пошли по стопам родителей, с отличием окончили МГИМО, всю жизнь трудились на важных государственных должностях.

Жизнь прошла не зря, завершает наш разговор ветеран. Много чего повидал, вырастил детей, радуюсь внукам и правнукам. Готовимся с женой отметить 62-ю годовщину свадьбы.

Записал Д. Дунько__